В версии Мартина Юргенса семейное владение — это не поле за деревней и не дом с протекающей крышей. Это Луна. Немецкий заявитель утверждает, что Фридрих Великий подарил её одному из его предков в 1756 году как символическую благодарность за оказанные услуги, постановив, что наследство должно переходить к младшему из сыновей.[1]
Мартин Юргенс, заявитель из Германии, говорит, что Луна принадлежит его семье с 1756 года, когда Фридрих Великий символически пожаловал её его предку и распорядился передавать её по линии младших сыновей.[1]
Это заявление — часть странной человеческой привычки: оформлять документы на владение местами, которые никто не может занять в обычном смысле. Луна, видимая каждому под ясным небом, не раз становилась объектом частных притязаний, хотя большинство заявлений о правах на внеземную недвижимость не были признаны никакими властями и не имеют юридической силы.[1]
Версия Юргенса больше похожа на старинный наследственный спор, чем на торговлю сувенирами. В ней есть королевский жест, семейная линия и правило наследования. Необычен здесь не только сам предмет наследства. Необычна серьёзность формы: король, предок, младший сын — и яркий диск, который восходит над крышами всех остальных.
Луна притягивает документы
Другие претенденты тянулись к той же невозможной награде уже более современными способами. В 1953 году чилийский юрист Хенаро Гахардо Вера прославился тем, что заявил о праве собственности на Луну.[1] А 15 июня 1936 года А. Дин Линдси объявил своими все внеземные объекты, отправил документ о праве собственности и деньги нотариусу в Питтсбурге, а позже начал получать предложения от людей, желавших купить у него эти объекты.[1]
Линдси к тому времени уже заявлял права на Атлантический и Тихий океаны, так что вся история напоминает картографа, у которого закончилась карта.[1] Обычный документ о собственности указывает на границу, участок, налоговую запись, возможно, на соседа, спорящего из-за забора. Лунный документ указывает вверх. Язык знакомый. Адрес — нет.
Современное космическое право создавалось как раз для того, чтобы этот язык не превратился в гонку за территориями. Договор о космосе 1967 года описывает космическое пространство как «достояние всего человечества» и запрещает государствам заявлять там территориальный суверенитет.[1] Royal Museums Greenwich формулирует практическую проблему прямо: любоваться Луной может каждый, но покупка участка на ней — совсем не то, чем может казаться.[2]
Почему флаг — это не свидетельство о собственности
Договор появился в эпоху космической гонки и был подписан в 1967 году Соединёнными Штатами, Великобританией и Советским Союзом.[3] Его правила распространяются на космос и небесные тела, включая Луну, и говорят, что исследование и использование должны осуществляться на благо и в интересах всех стран.[3] В нём также сказано, что космическое пространство не подлежит национальному присвоению.[3]
Это оставляет мало места для популярной лазейки: если страна не может владеть Луной, может быть, это может сделать частное лицо. Эксперты по космическому праву, которых цитируют в обсуждениях лунной собственности, утверждают, что граждане и корпорации не могут претендовать на космическое пространство, если самим государствам это запрещено.[3] Для большинства индивидуальных заявлений практический итог один и тот же: почти никакого юридического веса и никакой признанной власти, стоящей за ними.[1]
И всё же такие притязания живут, потому что они больше, чем юридические аргументы. Это истории, которые удобно носить с собой. Юрист в Чили. Человек, пишущий нотариусу в Питтсбурге. Немецкий наследник, ссылающийся на Фридриха Великого. Каждый из них сжимает недосягаемую Луну до человеческого масштаба: документ, семейная линия, подпись, предложение о покупке.
В ясную ночь Луна вовсе не выглядит частной собственностью. Она восходит без забора, без предупреждающей таблички, без младшего сына, стоящего внизу на страже. И всё же в причудливой летописи внеземной недвижимости за ней тянется бумажный след: королевский дар в семейной истории Юргенса и наследство, слишком большое, чтобы уместиться в любом земном акте собственности.
