Майк Макфитерс однажды описал жизнь, словно созданную для вашингтонских пересудов: он работал агентом ФБР, а затем возвращался домой, чтобы служить своей общине мормонским епископом. Как он писал, эту церковную должность он получил от другого агента ФБР.[1]
ФБР, ЦРУ и другие американские службы безопасности давно имеют репутацию ведомств, которые нанимают непропорционально много Святых последних дней — отчасти потому, что многие кандидаты приносят с собой языковой опыт, полученный на миссии, упорядоченную личную биографию и образ жизни, который считается более простым для проверки.
В разведывательных и правоохранительных кругах эта закономерность была достаточно заметной, чтобы получить прозвище — «мормонская мафия». Это выражение указывает не столько на заговор, сколько на узнаваемый набор резюме: церковные связи, зарубежные миссии, чистые биографии и проверки, проходящие через ведомства, где особенно ценят предсказуемость.[1]
Для многих американцев удивительна именно эта узнаваемость. В опросе Pew Research Center 2012 года, в котором участвовали более 1 000 мормонов из США, 62 процента заявили, что американцы в целом плохо осведомлены о мормонизме.[2] Почти половина, 46 процентов, сказала, что мормоны сталкиваются в США с серьезной дискриминацией, а 68 процентов отметили, что американцы не воспринимают мормонизм как часть основного течения американского общества.[2]
Однако за столом федерального рекрутера миссионерское прошлое может выглядеть не столько экзотикой, сколько преимуществом. Многие Святые последних дней служат на миссии, часто живут вдали от дома и изучают другой язык. Для ведомств, которым нужны люди, способные работать за границей, считывать культурные сигналы и проходить проверку на допуск, такой опыт может оказаться чем-то большим, чем просто строкой в биографии.[1]
Процесс оформления допуска также поощряет определенный тип обычной жизни. Проверяющие ищут долги, употребление наркотиков, нестабильную занятость, рискованные связи и иностранные контакты, которые могли бы сделать кандидата уязвимым или усложнить проверку. В материале Atlas Obscura говорится, что Святых последних дней считают привлекательными кандидатами отчасти потому, что их нередко воспринимают как людей с малорискованным образом жизни, благодаря чему некоторые проверки обходятся дешевле и проходят проще.[1]
Это не означает, что каждый кандидат-мормон автоматически безопасный выбор, а каждый немормон — сложный случай. Это значит, что рекрутеры могут обращать внимание на то, как распространенные жизненные траектории совпадают с бюрократическими потребностями. Pew установил, что религиозная практика занимает центральное место в жизни многих американских мормонов: более двух третей сказали, что религия очень важна для них, что они ежедневно молятся и еженедельно посещают церковь.[3]
Тот же опрос зафиксировал и напряжение, связанное с такой заметностью. Мормоны составляют чуть менее 2 процентов населения США — это небольшое меньшинство, представители которого часто чувствуют себя непонятыми, но чьи привычки могут казаться необычайно прозрачными для одних из самых озабоченных безопасностью работодателей страны.[2] В массовой культуре это напряжение всплывает снова и снова — от мемуаров Макфитерса Agent Bishop до сюжетной линии сериала Quantico 2015 года о мормонском новобранце с безупречным публичным образом.[1]
Самая ясная картина — это не тайный канал из часовни в штаб-квартиру. Скорее, это более узкое и странное совпадение: миссии, дающие языковой опыт; общины, оставляющие длинный документальный след; и личные привычки, из-за которых биографическое досье легче читать. В случае Макфитерса образ был почти слишком аккуратным: значок ФБР в одном кармане и ключи епископа — в другом.
