Когда в марте 1841 года ручной ворон Чарльза Диккенса заболел, доза касторового масла дала обнадёживающий результат: птица оправилась настолько, что смогла укусить кучера. Диккенс отметил это улучшение в письме о Грипе, за повадками которого внимательно наблюдал ради романа. Укусы в этом доме были делом привычным, и возвращение к ним ненадолго позволило предположить, что больной идёт на поправку.[1][2]

За несколько недель до этого, 28 января, Диккенс изложил свои планы художнику Джорджу Каттермолу. У главного героя «Барнаби Раджа» должен был появиться спутник-ворон, значительно умнее его самого, и Диккенс изучал собственную птицу, чтобы понять, что из этого можно сделать. Грип давал ему немало материала для наблюдений: запас слов, пристрастие к лодыжкам и коллекцию британских монет достоинством в полпенни, закопанных в разных местах сада.[1][2]

К 12 марта, дню смерти Грипа, эти знакомые повадки вошли и в рассказ Диккенса о болезни. В письме другу Дэниелу Маклизу он описал, как птица говорила о лошади и семье кучера, а затем представил её менее внятные высказывания как возможные указания о распоряжении её имуществом. Монеты в полпенни, закопанные в саду, превратились в небольшое наследство, а последние часы ворона были описаны с обстоятельностью биографии человека на смертном одре.[1]

После обнадёживающего укуса Грип провёл спокойную ночь и наутро поел тёплой жидкой каши, но улучшение оказалось недолгим. Диккенс сообщал, что птица прошла вдоль каретного сарая, остановилась, чтобы полаять, произнесла свою любимую фразу «Привет, старушка!» и умерла. Он задумался, не связана ли болезнь с белой краской, которую ворон проглотил прошлым летом, и распорядился провести вскрытие. Его письмо не устанавливает причину смерти.[1]

Диккенс попросил Маклиза передать новость Джону Форстеру, объяснив, что не в силах написать об этом дважды. Он выдерживал церемонно-скорбный тон почти до самого конца, но там, где речь зашла о детях, некролог зазвучал совсем иначе: «Дети, кажется, даже рады. Он кусал их за лодыжки. Но это была игра». Даже сообщая об облегчении детей, их отец находил оправдания птице.[1]

После смерти Грипа Диккенс поручил таксидермисту сохранить ворона в деревянном футляре со стеклом для своего кабинета. Он также обзавёлся другим вороном, старше и крупнее, который поселился в конюшне под тем же именем. Форстер писал, что этот второй Грип появился чуть ли не раньше, чем чучело первого вернулось домой. Так Диккенс смог оставить питомца у себя и продолжить наблюдения за живой птицей.[1][2]

У вымышленного Грипа вскоре появился поклонник в лице Эдгара Аллана По, которому понравился ворон из «Барнаби Раджа». По опубликовал «Ворона» в 1845 году, и исследователи часто связывали его птицу с птицей Диккенса. В статье Люсинды Хоксли для BBC сохранена важная оговорка: конкретных доказательств того, что именно Грип вдохновил это стихотворение, нет.[2]

Сохранённая птица со временем обрела место и среди книг. В 1999 году в отделе редких книг Свободной библиотеки Филадельфии Грипа чествовали как «Литературную достопримечательность». Наряду с сочинениями двух авторов библиотека могла хранить и саму птицу: домашнего спутника Диккенса, установленного в стеклянном футляре.[2][3]

Источники

  1. Джон Форстер, «Жизнь Чарльза Диккенса», том I, глава XIV
  2. Люсинда Хоксли, «Загадочная история ворона Чарльза Диккенса», BBC
  3. Американская библиотечная ассоциация, «Литературная достопримечательность: ворон Грип»

Изображение: архивная фотография сохранившегося чучела Грипа, август 1870 года, Джордж Суон Ноттидж / London Stereoscopic & Photographic Co.; общественное достояние, источник: Викисклад. Существующее кадрирование выполнено Gobonobo и Ubcule; изображение увеличено с добавлением размытых продолжений по бокам.